N°128
19 июля 2005
Время новостей ИД "Время"
Издательство "Время"
Время новостей
  //  Архив   //  поиск  
 ВЕСЬ НОМЕР
 ПЕРВАЯ ПОЛОСА
 ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА
 ОБЩЕСТВО
 ЗАГРАНИЦА
 КРУПНЫМ ПЛАНОМ
 БИЗНЕС И ФИНАНСЫ
 КУЛЬТУРА
 СПОРТ
 КРОМЕ ТОГО
  ТЕМЫ НОМЕРА  
  АРХИВ  
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
  ПОИСК  
  ПЕРСОНЫ НОМЕРА  
  • //  19.07.2005
Проза с «ленцой»
версия для печати
Один из лучших романов минувшего книжного сезона как-то незаметно вышел в издательстве «АСТ-Пресс» в невзрачной серии «Западно-Восточный диван». Восьмидесятилетний Зигфрид Ленц хорошо известен у себя на родине: начал издаваться еще в 50-е, а после падения Берлинской стены был возведен в ранг живого классика и включен в обязательную школьную программу. На русском языке выходили его шестидесятнические вещи, «Урок немецкого» и «Запах Мирабели», но особой популярностью не пользовались. Зигфрид Ленц, равно как и его замечательный ученик Инго Шульце, в качестве территории для своих сюжетов выбирает замусоренное и неприглядное пространство бытового абсурда. Фантастические элементы рождаются в его романах из ничего, могут быть извлечены из живота матерчатой куклы или притаиться в запаснике этнографического музея. Такого рода проза отличается тонким и замысловатым плетением, ностальгически попахивает нафталином и вряд ли может претендовать на интерес среднестатистического городского невротика. Нужно иметь вкус к старинным вещам, склонность к неспешному прожиганию жизни, страсть к настоящему, а не винтажному ретро, чтобы оценить старомодное обаяние лукавой и вальяжной ленцовской прозы.

«Бюро находок» (перевод с немецкого Галины Косарик) -- последний, 2003 года, роман пожилого немецкого автора. Главный герой, 24-летний лоботряс Генри Неф, отпрыск зажиточной фамилии, категорически отказывается продвигаться по социальной лестнице и из всех вариантов альтернативной службы выбирает безмятежную работу в железнодорожном бюро находок. Формально простенький сюжет строится вокруг этого старорежимного заведения, куда ежедневно обращаются неудачники всех мастей: толстая невеста, потерявшая обручальная кольцо; циркач-самоучка, забывший чемодан с реквизитом; выпавший из поезда русский математик -- длинная череда симпатичных маргиналов, не попавших в ритм современной жизни.

На протяжении романа ровным счетом ничего не происходит. Едва наметившаяся детективная интрига зависает большим знаком вопроса, симпатичная сослуживица категорически отказывается от романтических свиданий, единственный друг уезжает на родину, а государственная реорганизация железных дорог никак не касается богом забытого ведомства. Повседневная жизнь течет, как ей вздумается: не балуя неожиданностями, не обнадеживая взаимностью. Ленц написал роман о скромном обаянии будней, о бережном отношении к отслужившим вещам, случайным знакомым и близким людям. Его герои смотрят дурацкие фильмы, шатаются по музеям и много рассуждают о странном мире, в котором люди ежедневно что-то теряют и почему-то не пытаются найти. Забытые предметы пылятся на длинных полках бюро находок, терпеливо ждут своих хозяев и с надеждой смотрят на открывающуюся дверь. Ленц мастерски передал ностальгическую атмосферу этого мира ненужных вещей, который охраняют катастрофически немодные и хронически несовременные персонажи.

Дебютный роман другого немецкого автора, Петры Рески, тоже отличается страстью к архивации и коллекционированию старомодных сюжетов. «Палаццо Дарио» («АСТ-Люкс», перевод с немецкого О. Тарасовой) -- ироничный роман, пародирующий венецианскую страсть к мистике и высмеивающий потустороннюю мифологию «отраженного города». З5-летняя искусствоведша по имени Ванда переезжает из Неаполя в Венецию, выиграв конкурс на должность куратора Восточного музея. Она поселяется в старинном дворце, приобретенном на непонятно какие шиши колоритным венецианским родственником. Родной дядя героини на старости лет стал ежедневно рядиться в костюм мандарина, окружил себя экзотичной прислугой и нанял студента-инженера из Эфиопии подрабатывать на досуге венецианским мавром. Апогеем дядиного безумия выглядит покупка пресловутого палаццо Дарио, над которым согласно венецианскому преданию издавна висит странное проклятие.

Вслед за насмешливым описанием современного венецианского быта с его манерными карнавалами, прокаженной архитектурой и фальшивыми страстями следует семь ироничных исторических новелл, иллюстрирующих неприятную закономерность: все жильцы «проклятого» дома умирают неестественной смертью.

Сама по себе идея «нехорошего» жилища оригинальностью не отличается; как замечает героиня, «в каждой деревне есть такой дом». Прозу фрейлейн Рески стоит читать совсем по иным причинам. «Палаццо Дарио» -- это остроумный каталог венецианских штампов и стереотипов, накопившихся за несколько столетий. Здесь на равных соседствуют цитаты из Томаса Манна, Марка Твена и Маринетти с восторженными банальностями романтичных идиоток («Венеция не город, а состояние души, здесь нельзя просто жить, ругаться на работе, красить волосы и жаловаться на налоги, Венеция этого не заслуживает!») и скептическими замечаниями рациональных обывателей («Город для особых случаев. Депрессия здесь в самый раз. Нигде больше нельзя так роскошно быть несчастным»).
Наталия БАБИНЦЕВА
//  читайте тему  //  Круг чтения


реклама

  ТАКЖЕ В РУБРИКЕ  
  • //  19.07.2005
Плюсы и минусы проекта реконструкции Большого театра
С июля Большой театр закрыт -- до 2008 года. Реанимация его эксплуатировавшегося на износ организма будет проходить по проекту реконструкции и реставрации, разработанному директором научно-реставрационного центра «Реставратор-М» Еленой Степановой и работающим в «Курортпроекте» архитектором Никитой Шангиным... >>
//  читайте тему:  Театр
  • //  19.07.2005
Александр Миридонов
Москва впервые увидит спектакль Мэтью Боурна
Сегодня вечером на сцене Театра имени Моссовета английская компания New adventures (раньше труппа Мэтью Боурна называлась откровеннее -- Adventures in motion pictures; имя сменила после расставания с предыдущим продюсером) впервые покажет спектакль «Пьеса без слов» и затем повторит его пять раз. Чеховский фестиваль, последовательно представляющий мировых знаменитостей, работающих в драме, наконец добрался и до балета. Точнее, до тонкой грани, разделяющей ныне театр и танец, потому что Мэтью Боурн (на снимке) и есть самый пограничный человек. На вопрос, кем он себя считает, хореографом или все-таки режиссером, Боурн ответил, что сам пытается выяснить это все пятнадцать лет, что ставит спектакли. >>
//  читайте тему:  Театр
  • //  19.07.2005
Витебск «базарит» с удовольствием
«Славянский базар в Витебске» скоро переплюнет «Мидем», а выступать на нем будут Rammstein с Мадонной. Это, конечно, шутка. Но не безосновательная. Если послушать организаторов, то нынешний, пятнадцатый по счету фестиваль удался по всем параметрам: и денег хватает, и город Витебск от вливаний хорошеет, и публика валом валит, и артисты довольны... Переход от недавнего полного пессимизма к победительному оптимизму бодрит. Помнится, еще в позапрошлом году царили в Витебске совсем другие настроения: программа ухудшается и мельчает, все внимание, как ни крути, съедают раскрученные эстрадные звезды и разнообразный лоходенс, средств остро не хватает и т.п. Но в последние два года положение выправилось. >>
//  читайте тему:  Музыка
  • //  19.07.2005
Один из лучших романов минувшего книжного сезона как-то незаметно вышел в издательстве «АСТ-Пресс» в невзрачной серии «Западно-Восточный диван». Восьмидесятилетний Зигфрид Ленц хорошо известен у себя на родине: начал издаваться еще в 50-е, а после падения Берлинской стены был возведен в ранг живого классика и включен в обязательную школьную программу. На русском языке выходили его шестидесятнические вещи, «Урок немецкого» и «Запах Мирабели», но особой популярностью не пользовались. Зигфрид Ленц, равно как и его замечательный ученик Инго Шульце, в качестве территории для своих сюжетов выбирает замусоренное и неприглядное пространство бытового абсурда. Фантастические элементы рождаются в его романах из ничего, могут быть извлечены из живота матерчатой куклы или притаиться в запаснике этнографического музея. Такого рода проза отличается тонким и замысловатым плетением, ностальгически попахивает нафталином и вряд ли может претендовать на интерес среднестатистического городского невротика. Нужно иметь вкус к старинным вещам, склонность к неспешному прожиганию жизни, страсть к настоящему, а не винтажному ретро, чтобы оценить старомодное обаяние лукавой и вальяжной ленцовской прозы. >>
//  читайте тему:  Круг чтения
  БЕЗ КОМMЕНТАРИЕВ  
Реклама