N°97
06 июня 2006
Время новостей ИД "Время"
Издательство "Время"
Время новостей
  //  Архив   //  поиск  
 ВЕСЬ НОМЕР
 ПЕРВАЯ ПОЛОСА
 ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА
 ОБЩЕСТВО
 ЗАГРАНИЦА
 ТЕЛЕВИДЕНИЕ
 БИЗНЕС И ФИНАНСЫ
 КУЛЬТУРА
 СПОРТ
 КРОМЕ ТОГО
  ТЕМЫ НОМЕРА  
  АРХИВ  
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  
  ПОИСК  
  ПЕРСОНЫ НОМЕРА  
  • //  06.06.2006
Верно ли? Спорно ли?
«Стихотворения и поэмы» Семена Кирсанова в «Новой библиотеке поэта»

версия для печати
Большая серия «Новой библиотеки поэта» (СПб., Гуманитарное агентство «Академический проект») пополнилась томом «Стихотворений и поэм» Семена Кирсанова (1906--1972). Возможно, издание приурочено к близящемуся столетию поэта, возможно, совпадение случайно, но появление книги, вобравшей изрядную часть огромного кирсановского наследия (составление, подготовка текстов и примечания Э. М. Шнейдермана), можно и нужно приветствовать. Главное дело «Библиотеки поэта» -- максимально полно и точно запечатлеть историю русской поэзии, а из истории этой Кирсанова, младшего лефовца, вернейшего из учеников Маяковского и (того больше) Асеева, эксцентрика, умевшего соответствовать социальному заказу, но не желавшего поступаться своими навыками, вне зависимости от наших «нравится -- не нравится» изъять невозможно. Другое дело, что принимающий благодаря научно-издательской работе более-менее отчетливые очертания многовековый сюжет отечественного стихотворства далеко не на всех своих поворотах ласкает глаз, нежит слух и врачует дух.

Вступительная статья к тому «Семен Кирсанов, знаменосец советского формализма» стала одной из последних (предсмертных) работ М.Л. Гаспарова. Поражает она не только масштабом изысканий (Кирсанов писал всю жизнь как заведенный, и Гаспаров уделяет пристальное внимание самым разным текстам, в том числе не попавшим в книгу), отточенностью формулировок, ясностью слога и выверенностью композиции (что, собственно, можно сказать о любой работе Гаспарова), но и неподдельным, до страсти доходящим сочувствием к герою. Гаспаров выявляет скрытую трагедию «трюкача» и «фокусника», внешне благополучного, но всегда находящегося «в подозрении» советского стихотворца. Изо всех сил он стремится убедить читателя: Кирсанов был настоящим поэтом. И ты веришь -- пока читаешь Гаспарова. Когда переходишь к Кирсанову, получается хуже.

Такую -- одновременно снобистскую и морализаторскую -- реакцию Гаспаров предвидел. Исследователь превосходно объяснил, почему при жизни Кирсанов был чужим как для тех, кто игнорировал поэтическую культуру ХХ века вообще, так и для тех, кто канонизировал ее благородные истоки: «Он не годился ни для казенного журнала, ни для самиздата. Скрещиваясь, эти два отношения и порождали привычный образ Кирсанова -- фокусника и формалиста». Отметив, что Кирсанов сыграл определенную роль в становлении нескольких приметных поэтов, впрочем, в главном с «учителем» разошедшихся (названы Леонид Мартынов, Борис Слуцкий, Николай Глазков, Ксения Некрасова -- ряд можно продолжить, но еще интереснее было бы разобраться с каждым сюжетом отдельно и пристально), Гаспаров констатирует: «Глашатаем его наследия был Андрей Вознесенский, писавший о Кирсанове восторженно и нежно <...> После этих похвал о Кирсанове совсем перестали вспоминать. Это значит, что он уже стал достоянием историков. Это хорошо: история часто бывает более справедливой, чем современность».

Когда бывает, а когда и не очень. Еще вопрос, сумеем ли мы удержаться на том уровне «справедливости» к Кирсанову, что был задан его современниками. Да, за «формализм» постоянно прорабатывали, в разряд «живых классиков» не допускали, кое-какие стихи до читателей не допускали, но ведь книги-то у Кирсанова выходили с завидной регулярностью и в самые черные годы. И впрямую пострадавшим от советской власти его никак не назовешь. Если же говорить о собственно литераторском цехе, то там, конечно, Кирсанову «отдавали должное». И не только поэты, так или иначе к авангарду причастные. Забвение пришло к Кирсанову (как и ко многим его сверстникам или чуть младшим поэтам) в 70-е годы. Если кто и был неблагодарным, то отнюдь не современники, а потомки. Можно ли эту неблагодарность преодолеть сейчас -- большой вопрос.

«Вершиной стиховых изобретений» Кирсанова Гаспаров считает «высокий раек», новую систему стихосложения (уж тут крупнейшему стиховеду поверить должно!), прошедшую несколько стадий формирования в поэмах 1930--1940-х годов и ставшую основой в «Сказании про царя Макса-Емельяна...». Систему эту исследователь называет «рифмованной прозой». «Рифмованная» -- потому что от трети до половины всех слов оказываются зарифмованными (в два с лишним раза больше, чем, например, в «Евгении Онегине»). «Проза» -- потому что эти рифмы не членят текст на стихотворные строчки, не подчеркивают в них ни ритмических, ни синтаксических пауз, а возникают неожиданно и непредсказуемо -- не как структура, а как украшение». Интересно? Очень! Но путь испытателя крут, особенно если беретесь за еще не изведанный труд. Сначала гипотеза, нить... Но не бойтесь гипотез! Лучше жить в постоянных ушибах, спотыкаясь, ища... Но однажды сквозь мусор ошибок выглянет ключ. Возможно, что луч, ложась на стекло под углом, придает составным особый уклон, и частицы встают, как иглы ежа: каждая снимок, колючий начес световых невидимок. Верно ли? Спорно ли? Просто, как в формуле... Формулу опускаю. Выводы же напрашиваются полярные.

Гаспаров с благородной грустью замечает: «Новая система стихосложения -- подарок, которой дарят поэзии не каждый день. Но открытие осталось незамеченным. Все решили, что это индивидуальный поэтический прием Кирсанова -- еще один из его формалистических изысков <...> Открытие Кирсанова, невостребованное, легло в запасники русского стихосложения и ждет новой смены литературных вкусов». К сожалению, в «высоком райке» можно увидеть не золотой запас будущей поэзии, а «кирпич», сигнализирующий пылким словолюбцам: здесь тупик, дальше дороги нет. Хочется -- вопреки собственным вкусам -- надеяться на лучшее, на правоту Гаспарова. Но никак не получается.

Хотя... Легкой выправкой /оленей/ мчатся гласные/ К Елене. // В темном лике -- / Анастасья -- / лепота/ иконостасья. // Тронь, и вздрогнет/ имя -- Анна -- / камертон, струна, мембрана. // И потянет с клички/ Фекла -- / кухня, лук,/ тоска и свекла. // Встань под взмахом/ чародея -- / добродетель -- / Доротея! // Жди хозяйского/ совета,/ о модистка/ Лизавета! // Мармеладно-/ шоколадна/ Ориадна/ Николавна... Нравился же мне когда-то -- на исходе отрочества -- этот самый "Девичий именник". Слышалось в нем что-то кроме вымученного остроумия, венцом которого становится рациональное предложение заменить имена -- нумерами (читал, небось, Кирсанов запрещенного Замятина): "Я хотела/ вам признаться,/ что люблю вас,/ R-13!" // Отвечаю,/ умилен:/ "Я люблю вас,/ У -- 1 000 000!"

Нет, видно, еще не пора.
Андрей НЕМЗЕР
//  читайте тему  //  Круг чтения


реклама

  ТАКЖЕ В РУБРИКЕ  
  • //  06.06.2006
ИТАР-ТАСС
«Кинотавр» стартовал не хуже Каннского фестиваля
Воскресное шоу сопровождавшего официальную церемонию открытия семнадцатого фестиваля «Кинотавр», было ярким, коротким и загадочным... >>
//  читайте тему:  Кино
  • //  06.06.2006
Марк Равенхилл на московской сцене
Проходящий в Москве (с 3 по 11 июня) фестиваль современной британской драматургии красиво завершает сезон, который, как помнят неравнодушные к предмету, начинался отечественным фестивалем «Новая драма»... >>
//  читайте тему:  Театр
  • //  06.06.2006
Фестиваль «Рампа Москвы» верен своим традициям
Первые дни «Рампы Москвы» (а он, не успев начаться перед выходными, уже заканчивается, сегодня в Театре имени Пушкина последний вечер, отданный канадцам, голландцам и хозяевам - «Русскому камерному балету «Москва») подтвердили уже устоявшуюся репутацию регулярно происходящего феста... >>
//  читайте тему:  Танец
  • //  06.06.2006
«Стихотворения и поэмы» Семена Кирсанова в «Новой библиотеке поэта»
Большая серия «Новой библиотеки поэта» (СПб., Гуманитарное агентство «Академический проект») пополнилась томом «Стихотворений и поэм» Семена Кирсанова (1906--1972)... >>
//  читайте тему:  Круг чтения
  БЕЗ КОМMЕНТАРИЕВ  
Реклама